Предыдущую часть читайте здесь.

В последнее время Уголовно-исполнительная система РФ всё чаще с гордостью рапортует: в такой-то исправительной колонии открылся храм, а такую-то – регулярно посещают представители некой христианской конфессии. Пафос, с которым должностные лица отчитываются о претворении в жизнь плана гуманизации условий содержания осуждённых, не оставляет места сомнению: все ли «носители» христианских идей одинаково уместны в «зоне»?

Сразу хочу определить свою позицию: я не атеист, не противник религии и появление в исправительных учреждениях конфессионеров только приветствую. Человек, «отторгнутый» обществом, находит утешение в вере – перед лицом Бога все равны, и осознание этого способствует последующей социальной адаптации. Главным же благом появления церквей и молельных домов в колониях считаю возможность полноценно исповедовать свою религию тем, кто попал в неволю, уже убеждено веруя.

Таких немного. Православие большей части наших земляков, носящих нательный крест, – доморощенное, «квасное»; по определению Достоевского, – «вера на всякий случай». Но все равно, если кому-то из таких «недоверующих» вдруг захочется поставить Богу свечку или исповедоваться батюшке, пусть эта возможность будет. В характеристиках осужденных есть такой показатель: «встал или не встал человек на путь исправления». На удивление корректно сформулировано! Заметьте, не лобовое черно-белое «исправился или нет», а сдержанное «встал на путь».

Всякий путь еще нужно пройти, ну а даже единичная попытка решить какую-то проблему с божьей помощью – это, несомненно, шаг на этом пути. Сами понимаете, заказ цветов для девушки не означает наличия глубоких чувств, но, как минимум, о намерении к сближению свидетельствует. Словом, идет христианство в исправительные учреждения – и славно. Но есть одно обстоятельство, вызывающее у меня сомнения. Речь пойдет об активно работающих в местах лишения свободы представителях неортодоксальных протестантских конфессий (евангелисты, баптисты, адвентисты и т. п.) с одной стороны, а с другой – об осужденных, пытающихся с их помощью обрести веру.

Читайте дальше.

Константин Андреев.