Предыдущий материал читайте здесь.

Все современные науки, начинающиеся с «психо», своей лингвистической основой обязаны древнегреческой мифологии. Наличествовал там такой персонаж – Психея («Псюхе» по-гречески), олицетворение человеческой души. В зависимости от степени значимости это самое «олицетворение» изображалось в образе бабочки или девушки. Таким образом, серьезные научные дисциплины возникли вокруг сущности, занимающей в «штатном расписании» языческого мировоззрения место «провайдера» божеств в жизни личности!

Не удивительно, что с древних времён отношение к «косякам» этого провайдера было весьма специфическим, и ответственность за отклонения от привычного формата работы «пользователи» возлагали на высшие силы, пути которых, как известно, неисповедимы.

Справедливости ради следует отметить, что счастливые знакомства в Красноярске и других местах планеты далеко не всегда являются признаком счастливого отношения к человеку богов. Иногда грамотно оформленное короткое резюме, выгодный ракурс на размещенном портрете пронзают сердце юноши или девушки сразу и наповал. Любовь – штука такая, на богов надейся, а сам не сиди на попе ровно.

На практике это означало, что соплеменников с отклонениями в поведении наши пращуры воспринимали не как больных, а как контактеров с высшими силами: злыми, если поведение больного было антиобщественно, или добрыми – если «одержимый» был тих и кроток. Соответственно варьировались и методы «лечения»: первых старались изолировать или более-менее гуманно обездвижить («более» – связать, «менее» – лишить сознания или убить); вторым поклонялись. В любом случае отношение формировалось не к субъекту, а к тем силам, что получили над ним власть.

В древней Греции уже понимали, что «безумие» и иные психические расстройства (их, кстати, эллинские эскулапы классифицировали довольно близко к современным «раскладам») – это болезни человеческого разума, которые можно и нужно лечить. Однако причиной этих болезней по-прежнему считали гнев богов. Афина Паллада, богиня, нашла нужным покарать Аякса. И тогда он в ярости кинулся на стадо баранов и принялся наносить недоумевающим домашним животным стремительные удары мечом, воображая, что перед ним враги. (Типичный параноидальный бред! Похожий случай описан впоследствии Сервантесом в знаменитой сцене поединка Дона Кихота с мельницами.)

Читайте дальше.

Константин Андреев.