Старый блог

Ходит оно кругами, овально, спиралеобразно и настойчиво.

Стёкла, то есть, в общаге кулаком бил? Бил.
Геройствовал этим? Ясен пень, что геройствовал.
Собирал потом осколки? Нет, никогда.

Вот и догнало.
Выхожу поутру – блестят, родимые; асфальт на солнышке сверкает, да подъезд длинными обломками стекла щерится – ага, ага. Бабушки, значит, вениками их – в кучку, в кучку.
Ведро нашёл, тоже кой-чего собрал, на мусорку после отнёс. Полнёхонькое!

Несу и думаю: ни фига себе! Сеял, значит, в прошлом веке ещё, при Горбачёве, а жну при Путине уже.
Ото овал спиралеобразный.
Ото времечко летит.

В метро читаю БГ №26:
…Звучащий шофар издаёт сотню звуков, которым мудрецы древности придавали мистический смысл. А триста лет назад знаменитый хасидский законоучитель Исраэль Баал Шем…

Тут моих ушей неясный звук достигает, тонкий, печальный, благозвучный, усиливающийся.
Эге, думаю. Ого-го! Осторожно голову поднимаю, но ни шофара, ни хасида не вижу.
А звук всё сильнее, пронзительнее, и уже даже резковат, как на мой вкус.

Где, думаю, кто?

Тут из-за плеча мужичка в кожаной куртке конец языка свистелочного показывается. И две девчонки, школьницы, кажется; в руках – флажки из Макдоналдса.

Опа, думаю, опа.

Адресок был прост, как советский червонец: дом 34, 6-й подъезд, 6-й этаж, квартира 104. Я ещё подумал, когда записывал: пятиэтажка, что ли, длиннючая?

Самом собой, в 6-м подъезде 104 квартиры не сыскалось, я даже проверять не стал. Ладно, думаю, ладно. Пойду дальше.
Дальше – больше. 104-й на 6-м этаже вообще не было. Ни в одном подъезде. Была, конечно, но на третьем этаже. Грязная дверь, за которой негромко пошуршали чем-то явно криминальным, заглянули в глазок, но ключами звенеть не торопились.
Хорошо, думаю, хорошо. Спущусь-ка я лестницей, от греха. А то что-то щёлкает нехорошо из 104-й-то. Звонко и железно.

Пулей вылетел и немедленно позвонил.

- А, так вы уже тут? – удивлённо. – Ну так поднимайтесь! Что значит, какая квартира? 404, конечно. Шестой подъезд. Как нет в шестом? Тогда восьмой. Да что вы говорите! Попробуйте девятый тогда. Ну вот! Эх, мужчины, мужчины…

Мне уже номера его телефонов не понравились: в одном число 13 наоборот, в другом – и наоборот, и в явном виде, и в явном-то два раза даже.
Ладно.
Спрашиваю дом – 13-й, говорит. Ага, думаю. Ага.
В номере квартиры тоже 13 присутствует. Кто бы сомневался.

- Не страшно? – спрашиваю.
- Хо! – удивляется. – А чего страшного-то? Я не суеверный.

Тут у меня на название улицы взгляд упал.
Чертановская у него улица.
Действительно, чего уж тут страшного?
На такой-то улице – да числа 13 пугаться?

Секс в небольшом городе скоротечен и безгрешен.

Название убрал – псевдопафосное это, наносное.
А стихотворение – как люблю. Школа Пригова хорошо чувствуется. Куртуазный маньеризм в третьей производной.
Стану сейчас, пожалуй, вслух его читать.
Только без названия, конечно.

© Сеньков

Read more »

Рыбы – красной, ломтик – на горячий ещё хлеб положил, свешивающиеся концы наверх завернул, пальцем прижал, откусил, крошку с губы смахнул – и пивом сверху, пивом!

Вопрос простой: зачем? Зачем мне так приятно описывать неглубокие мои теперешние переживания плоти? Духа? (Будто ранее встречались глубокие – не припомню, ни единого)
Зачем вообще: сидеть, нажимать клавиши?
Рассказать миру, будто вот до того ж ты необычен, хорош, да; великолепен просто!..
Не миру – там, одной?
Себе?

Нет, сказал я своей душе (а спор у нас не окончился, как можно было бы подумать), нет. Не затем, не для того-то, не по эдакой причине – вовсе и нет. Не за этим, поверь.

Затем, что жив.

- А это кто?
- Да это я. Вот, видищь – там сестра слева.
- А здесь?
- Да это ж мой папа! О, он такой был…

Они сидят сейчас на скамеечке – 70 младшей. Бабушки, старенькие. Рассматривают фотографические карточки.
История в конфетной коробке.
Папа.
М о й п а п а.

Разумеется, я понимаю, что изменённое сознание остро реагирует на действительность и во всём особенный смысл ищет.

«Достаточно ввести в организм определённое количество не столь уж сложного химического вещества, и бессмертная душа претерпевает удивительные превращения: голос совести умолкает, свободная воля становится зависимой от винных паров, а Дух приобретает совсем иной смысл, который приличнее обозначить тем же русским словом, но с маленькой буквы. Чем сильнее опьянение, тем беднее, примитивнее, машинообразнее ответы человека на внешние воздействия, тем отчётливее проступает их рефлекторный характер.»
Сеченов, «Материалы для будущей физиологии алкогольного опьянения» (1860), журнал «Наука и жизнь» #1-1979

НО.
Вот откуда этот журнал у меня появился?

То-то и оно-то, братцы, то-то и оно-то.
Лай-ла-лай-ла-лай-ла-ла-ла.

Огурца на две части разрезал, соли лезвием ножа поддел, по половинкам огуречным провёл – туда, сюда. Водки из холодильника достал – запотевшей, остатки. Налил, нюхать не стал, в руку рюмку взял, другой – половинку огурца…

И НЕМЕДЛЕННО ВЫПИЛ!