Вторая поговорка о. Лапуту
А где-то в глухой Сибири на окне у бабушки Акулины хранится под покрытым пылью чугуном платино-иридиевый эталон бутылки водки.
Согласно учению Д.И.Менделеева
А где-то в глухой Сибири на окне у бабушки Акулины хранится под покрытым пылью чугуном платино-иридиевый эталон бутылки водки.
Согласно учению Д.И.Менделеева
У всех, как мне известно, различные вкусы на женскую плоть, вернее сказать, на основные ихние показатели. Бел, допустим, в основном клюет на рост, я же торчу от жирных, смеющихся, слегка подвыпивших блондинок.
Все, конечно, зависит от проволоки, из которой сделана твоя трехместная постель (люблю я эти трехспальные постели). Почему? Сам, зёма, должен допетрить.
Про что это я? А, берешь, значит, и тюкаешь ону правой по попке, а она как заколышется, как задергается, как запукает (в смысле, попка), что аж кайф пробирает с ног до носа.
Да, это высшее наслаждение; все равно, что ты достанешь патроны из сумки, а я подпатроны из подсумка…
Таковы эти сальные женчины!
<24.02.91 - Владимир Вернер (Константинов)>
Да… Вот так ковыряешь, ковыряешь старенькую папочку…
Для меня осталось загадкой, зачем он сменил свою звучную фамилию Вернер на жёнину Константинов. Больше того – оставил её после развода.
Владимир Вернер – барабанщик. Так и на афише было написано. Такому палочки сами в руки прыгают.
Володя Константинов… Фу-у-у. «Фаина-Фаина» такому в зубы. Рубаха цветастая, волосы крашеные, улыбка лошадиная.
Э-эй. Вернер-Константинов!!! Я тут. А ты?
«…есть еще категория людей с «верхним» образованием, которые у пиарщиков именуются «ретрансляторами». Эти люди за неимением собственных мыслей, черпают их из прессы. Прочитанное становится у них собственным откровением, которое никак нельзя держать под спудом, а надо обязательно делиться с окружающими: в этом кайф русской интеллигенции…»
_http://compromat.ru/main/prismi/a.htm
Как-то удивительно точно подмечено. Записаться бы предварительно в русскую интеллигенцию, да нельзя.
Потребуется ведь ещё и рефлексия какая-то. А я не знаю, что это.
Нельзя.
Георгий Георгиевский
Между баталиями
В грязь по лужам и ухабам,
взоры мутно-глубоки,
писаря пошли по бабам,
а штабные в кабаки.
Под тоскливую лучину
и дождливый барабан
солдатня слезу точила
в самогонный общий жбан,
в самогонный общий жбан.
Торговец баранками получает самое крупное вознаграждение.
согласно учению Л.Н.Толстого
- Эй, Вы, гражданин! Нет, нет, вот Вы, в горящей шапочке.
© Bell 1997
- Ну, ты, сыр пошехонский!
- А ты? Сам-то? Зельц позорный!
- Это я-то зельц позорный?
- Это ты-то зельц позорный! Что, съел?
- Я съел? Я съел? Да я, в кострому твою мать…
- А ты мою мать не трожь, ливер ходячий! Хрю, хрю…
- Бе-е… Бэ-ээ…
- Нечего с ними, ребята, айда, навались!
- Наших бьют!
- Слева заходи! Во-он того круглого хватай!
- Держи, держи его, я тому дохтуру хвосты щас мигом повыдёргиваю…
- Навались! Бей сыры, спасай колбасы! Маздам мастдай!
<>
- Чай, мальчики, чай! Фу, красные какие.
- Это всё они. Пошехонцы, мать их так.
- Э, э, дохтур… Вот погоди, придёте же к нам в гости, вздуем мы вас, ой, вздуем.
- Хватит уже, мальчики. Давайте лучше споём.
Тихонечко запевает старинную песню:
Ой, как сыры к колбасам
Да в гости приходи-или,
Ой, да как сыры к колбасам
В гости приходи-или…
© Bell 1997 – 2003
…и если чего и желаю сейчас – одного: быть рядом, положив головы друг другу на колени, и чтоб ты пела негромкую, уютную песенку без слов. И чтоб никого-никого… Метров хоть даже на двести, что ли. Допустим, и ста хватит. Пятьдесят? Пусть будет пятьдесят.
А если какой наглец попытается воспрепятствовать этому нашему меланхолическому счастью – пулемётом его, пищалью. Дробовым ружьём с каменной солью.
Только тихим ружьём, бесшумным пулемётом, чтоб не мешали их усталые выстрелы слушать твою уютную песенку…
<>
Какого *уя, какого *уя, какого, спрашивается, *уя?
Разумеется, Вы можете мне не отвечать, но это будет нечестно: я бы мог не спрашивать.
Капелька героизма в этом присутствует, несомненно. Пусть рука и сломана, но ведь после уже того, как три девчонки оказались в воздухе и висели на его плечах. То есть некоторое время висели, после все четверо повалились. Read more »
Упал, впрочем, один. На землю. Подставив локоть. Девчонки, как я понимаю, не падали – ссыпались без потерь.